АЛЕКСАНДР ГРАДСКИЙ. 1989 ФЛЕЙТА И РОЯЛЬ. LP (ЛЗГ)

 АЛЕКСАНДР ГРАДСКИЙ. 1989 

 ФЛЕЙТА И РОЯЛЬ. LP (ЛЗГ) 

Мелодия  С60 27091-92 005

Matrix: C60-27091/1-1 DMM,  C60-27092/1-2 DMM

ГОСТ 5289-88  Гр. 3.  2-25

Винил, LP, стерео, 33 1/3,  Альбом , Перезапись 

Страна: СССР

Записан / Выпущен: 1983. 1988 / 1989

Жанр:  Вокальная сюита

mp3    320 кбит/сек.  76.1 Mb

Продолжительность:  31:04 

СОДЕРЖАНИЕ: 

СТОРОНА 1.   на стихи В. Маяковского - 17:37

 01. За всех вас

02. Вошла ты...

       03. Память.               

04. Allo. Мама.

05. Мария

     06. России…            

Я хочу быть понят моей страной

СТОРОНА 2.  на стихи  Б. Пастернака  - 13:26

07. Ветер

08. Зимняя ночь

09. Зимнее утро (Как не в своём рассудке)

10. Разрыв (Рояль дрожащий)

Вокальная сюита на стихи В. Маяковского и Б. Пастернака 

Музыка Александра Градского

"Скоморохи"

Александр Градский – вокал, ф-но, пиано-родес, синтезаторы, 

скрипка, бас-синти, клавесин, ударные

Сергей Зенько – флейта, саксофоны

Владимир Васильков – ударные

В записи принимали участие:

Илья Бенсман, Ирина и Елена Базыкины

Звукорежиссёры  М. Дудкевич,  А. Градский

Редактор  И. Йотко

Художник  А. Терехов

*****

В. МАЯКОВСКИЙ

I

За всех вас,

которые нравились или нравятся, 

хранимых иконами у души в пещере, 

как чашу вина в застольной здравице, 

подъемлю стихами наполненный череп.

Все чаще думаю —

не поставить ли лучше

точку пули в своем конце.

Сегодня я

на всякий случай

даю прощальный концерт.

***

Вошла ты,

резкая, как «нате!»,

муча перчатки замш,

сказала:

«Знаете —

я выхожу замуж».

***

Этот вечер решал —

не в любовники выйти ль нам!

темно,

никто не увидит нас.

Я наклонился действительно,

и действительно

я,

наклонясь,

сказал ей,

как добрый родитель:

«Страсти крут обрыв —

будьте добры,

отойдите.

Отойдите,

будьте добры».

***

Молнию метнула глазами:

«Я видела —

с тобой другая.

Ты самый низкий,

ты подлый самый...» —

И пошла,

и пошла,

и пошла,

ругая.

Я ученый малый, милая,

громыханья оставьте ваши.

Если молния меня не убила –

то гром мне

ей-богу не страшен.

***

Память!

Собери у мозга в зале 

любимых неисчерпаемые очереди. 

Смех из глаз в глаза лей. 

Былыми свадьбами ночь ряди. 

Из тела в тело веселье лейте. 

Пусть не забудется ночь никем. 

Я сегодня буду играть на флейте. 

На собственном позвоночнике.

II

Allo!

Мама!

Ваш сын прекрасно болен!

Мама!

У него пожар сердца.

Скажите сестрам, Люде и Оле, —

ему уже некуда деться.

Каждое слово,

даже шутка,

которые изрыгает обгорающим ртом он,

выбрасывается, как голая проститутка

из горящего публичного дома.

Люди нюхают —

запахло жареным!

Нагнали каких-то.

Блестящие!

В касках!

Нельзя сапожища!

Скажите пожарным:

на сердце горящее лезут в ласках.

Я сам.

Глаза наслезненные бочками выкачу.

Дайте о ребра опереться.

Выскочу! Выскочу! Выскочу! Выскочу!

Рухнули.

Не выскочишь из сердца!

На лице обгорающем

из трещины губ

обугленный поцелуишко броситься вырос.

Мама!

Петь не могу.

У церковки сердца занимается клирос!

Обгорелые фигурки слов и чисел

из черепа,

как дети из горящего здания.

Так страх

схватиться за небо

высил

горящие руки «Лузитании».

Трясущимся людям

в квартирное тихо

стоглазое зарево рвется с пристани.

Крик последний,—

ты хоть

о том, что горю, в столетия выстони!

Ill

Мария! Мария! Мария!

Пусти, Мария!

Я не могу на улицах!

Не хочешь!

Ждешь,

как щеки провалятся ямкою,

попробованный всеми,

пресный,

я приду

и беззубо прошамкаю,

что сегодня я

«удивительно честный».

Мария,

видишь —

я уже начал сутулиться.

***

Дождь обрыдал тротуары,

лужами сжатый жулик,

мокрый, лижет улиц забитый булыжником труп,

а на седых ресницах —

да! —

на ресницах морозных сосулек

слезы из глаз —

да! –

из опущенных глаз водосточных труб.

Всех пешеходов морда дождя обсосала,

а в экипажах лощился за жирным атлетом атлет:

лопались люди,

проевшись насквозь,

и сочилось сквозь трещины сало,

мутной рекой с экипажей стекала 

вместе с иссосанной булкой 

жевотина старых котлет.

Мария!

***

Мария!

Имя твое я боюсь забыть,

как поэт боится забыть

какое-то

в муках ночей рожденное слово,

величием равное богу.

Тело твое

я буду беречь и любить,

как солдат,

обрубленный войною,

ненужный,

ничей,

бережет свою единственную ногу.

Мария —

не хочешь!

Не хочешь!

Ха!

Значит — опять

темно и понуро

сердце возьму,

слезами окапав,

нести,

как собака,

которая в конуру

несет

перееханную поездом лапу.

Кровью сердца дорогу радую, 

липнет цветами у пыли кителя. 

Тысячу раз опляшет Иродиадой 

солнце землю — 

голову Крестителя.

IV

Вот иду я,

заморский страус,

в перьях строф, размеров и рифм.

Спрятать голову, глупый, стараюсь,

в оперенье звенящее врыв.

Я не твой, снеговая уродина.

Глубже

в перья, душа, уложись!

И иная окажется родина,

вижу —

выжжена южная жизнь.

Остров зноя.

В пальмы овазился.

«Эй,

дорогу!»

Выдумку мнут.

И опять

до другого оазиса

вью следы песками минут.

Иные жмутся —

уйти б,

не кусается ль!—

Иные изогнуты в низкую лесть.

«Мама,

а мама,

несет он яйца!» —

«Не знаю, душечка.

Должен бы несть».

Ржут этажия.

Улицы пялятся.

Обдают водой холода.

Весь истыканный в дымы и в пальцы,

переваливаю года.

Что ж, бери меня хваткой мерзкой!

Бритвой ветра перья обрей.

Пусть исчезну,

чужой и заморский,

под неистовства всех декабрей.

***

Я хочу

быть понят моей страной, а не буду понят, —

что ж,

по родной стране пройду стороной, как проходит

косой дождь.

*****

Б. ПАСТЕРНАК

ВЕТЕР

Я кончился, а ты жива.

И ветер, жалуясь и плача,

Раскачивает лес и дачу.

Не каждую сосну отдельно,

А полностью все дерева

Со всею далью беспредельной,

Как парусников кузова

На глади бухты корабельной.

И это не из удальства

Или из ярости бесцельной,

А чтоб в тоске найти слова

Тебе для песни колыбельной.

ЗИМНЯЯ НОЧЬ

Мело, мело по всем земле 

Во все пределы. 

Свеча горела на столе, 

Свеча горела.

Как летом роем мошкара 

Летит на пламя, 

Слетались хлопья со двора 

К оконной раме.

Метель лепила на стекле 

Кружки и стрелы. 

Свеча горела на столе, 

Свеча горела.

На озаренный потолок 

Ложились тени,

Скрещенья рук, скрещенья ног, 

Судьбы скрещенья.

И падали два башмачка 

Со стуком на пол. 

И воск слезами с ночника 

На платье капал.

И все терялось в снежной мгле 

Седой и белой. 

Свеча горела на столе, 

Свеча горела.

На свечку дуло из угла,

И жар соблазна

Вздымал, как ангел, два крыла

Крестообразно.

Мело весь месяц в феврале, 

И то и дело 

Свеча горела на столе, 

Свеча горела.

ЗИМНЕЕ УТРО 

(2)

Как не в своем рассудке, 

Как дети ослушанья, 

Облизываясь, сутки 

Шутя мы осушали.

Иной, не отрываясь 

От судорог страницы 

До утренних трамваев, 

Грозил заре допиться.

Раскидывая хлопко 

Снежок, бывало, чижик 

Шумит: какою пробкой 

Такую рожу выжег!

И день вставал, оплеснясь, 

В помойной жаркой яме, 

В кругах пожарных лестниц, 

Ушибленный дровами.

РАЗРЫВ

(9)

Рояль дрожащий пену с губ оближет. 

Тебя сорвет, подкосит этот бред. 

Ты скажешь: — милый! — Нет, — вскричу я, —

нет! 

При музыке!! — Но можно ли быть ближе,

Чем в полутьме, аккорды, как дневник, 

Меча в камин комплектами, погодно? 

О пониманье дивное, кивни, 

Кивни, и изумишься! — ты свободна.

Я не держу. Иди, благотвори. 

Ступай к другим. Уже написан Вертер, 

А в наши дни и воздух пахнет смертью: 

Открыть окно, что жилы отворить.

(С) «Мелодия», 1988 

Всесоюзная студия грамзаписи. Запись 1983 г. 

Леннградский завод грампластинок 

3.02.89 Тип. завода. З.2222-О-4280

АРТ. 11-1. ЦЕНА 2 РУБ. 50 КОП.

Оцифровка: Валерий Маслов

ССЫЛКА:

СКАЧАТЬ ИЛИ ПРОСЛУШАТЬ

АЛЕКСАНДР ГРАДСКИЙ. 1988. НОСТАЛЬГИЯ. LP (АОЛЗГ)

 АЛЕКСАНДР ГРАДСКИЙ. 1988. 

 НОСТАЛЬГИЯ.  LP (АОЛЗГ) 

Мелодия  С60 27089-90 007

ГОСТ 5289-88  Гр. 3.  2-25

Винил, LP, стерео, 33 1/3,  Альбом , 

Страна: СССР

Записан / Выпущен: 1984 / 1988

Жанр:  Вокальная сюита

mp3    320 кбит/сек.  70.6 Mb

Продолжительность:   29:12

СОДЕРЖАНИЕ:

СТОРОНА  1.  Первая часть:

01.  Ах, угонят их в степь,...

02. По четвергам старик приходит...

03. Как буду в этой же карете...

04. Люби лишь то, что редкостно и мнимо...

СТОРОНА  2.  Вторая часть:

05. Какое сделал я дурное дело...

06. К РОССИИ

07. РАССТРЕЛ

08. Благодарю тебя, отчизна! ; Прощай-же книга!

Александр Градский   "Ностальгия"

вокальная сюита на стихи Владимира Набокова

А. Градский и группа "Скоморохи"

Оркестр п/у автора

А. Градский, вокал, фортепиано, гитара,

синтезаторы, ударные

С. Зенько, флейта, саксофон

В. Васильков, ударные

Звукорежиссеры: М. Дудкевич, А. Градский

Редактор А. Устин. Художник А. Терехов

*****

Ах, угонят их в степь, Арлекинов моих

В буераки, к чужим атаманам!

Геометрию их, Венецию их

Назовут шутовством и обманом

Только ты, только ты все дивилась вослед

Черным, синим, оранжевым ромбам...

"N" писатель недюжинный, сноб и атлет,

Наделенный огромным апломбом..."

*****

По четвергам старик приходит,

учтивый, от часовщика,

и в доме все часы заводит

неторопливая рука.

Он на свои украдкой взглянет

и переставит у стенных.

На стуле стоя, ждать он станет,

чтоб вышел полностью из них

весь полдень. И благополучно

окончив свой приятный труд,

на место ставит стул беззвучно,

и чуть ворча часы идут.

*****

Как буду в этой же карете 

чрез полчаса опять сидеть?

Как буду на снежинки эти 

и ветви черные глядеть?

Как тумбу эту в шапке ватной 

глазами провожу опять?

Как буду на пути обратном 

мой путь туда припоминать?

(Нащупывая поминутно 

с брезгливой нежностью платок,

В который бережно закутан 

как будто костяной брелок.)

Влезть на помост, облитый блеском, 

упасть с размаху животом

На санки плоские - и с треском 

по голубому... А потом,

Когда меняется картина, 

и в детской сумрачно горит

Рождественская скарлатина 

или пасхальный дифтерит,

Съезжать по блещущему ломко, 

преувеличенному льду,

В полутропическом каком-то, 

полутаврическом саду...

*****

Люби лишь то, что редкостно и мнимо,

Что крадется окраинами сна,

Что злит глупцов, что смердами казнимо,

Как родине, будь вымыслу верна.

Как звать тебя? 

Ты полу-Мнемозина,

Полумерцанье в имени твоем,

И странно мне по сумраку Берлина

С полувиденьем странствовать вдвоем.

Наш час настал. 

Собаки и калеки одни не спят. 

Ночь летняя легка.

Автомобиль проехавший 

навеки последнего увез ростовщика.

Близ фонаря, с оттенком маскарада,

Лист жилками зелеными сквозит.

У тех ворот - кривая тень Багдада,

А та звезда над Пулковым висит.

За пустырем, как персик, небо тает:

Вода в огнях, Венеция сквозит, -

А улица кончается в Китае,

А та звезда над Волгою висит.

Но вот скамья под липой освещенной...

Ты оживаешь в судорогах слез:

Я вижу взор, сей жизнью изумленный,

И бледное сияние волос.

Есть у меня сравненье на примете

Для губ твоих, когда целуешь ты:

Нагорный снег, мерцающий в Тибете,

Горячий ключ и в инее цветы.

Ночные наши бедные владенья,

Забор, фонарь, асфальтовую гладь

Поставим на туза воображенья,

Чтоб целый мир у ночи отыграть.

Не облака, а горные отроги,

Костер в лесу, не лампа у окна.

О, поклянись, что до конца дороги

Ты будешь только вымыслу верна.

О, поклянись, что веришь в небылицу,

Что будешь только вымыслу верна,

Что не запрешь души своей в темницу,

Не скажешь, руку протянув: стена...

*****

Какое сделал я дурное дело,

И я ли развратитель и злодей.

Я, заставляющий мечтать мир целый

О бедной девочке моей.

О, знаю я, меня боятся люди,

И жгут таких, как я, за волшебство,

И, как от яда, в полом изумруде,

Мрут от искусства моего.

Но как забавно, что в конце абзаца,

Корректору и веку вопреки,

Тень русской ветки будет колебаться

На мраморе моей руки.

*****

К РОССИИ

Отвяжись, я тебя умоляю! 

Вечер страшен гул жизни затих,

Я беспомощен. Я умираю 

от слепых наплываний твоих.

Тот, кто вольно Отчизну покинул, 

волен выть на вершинах о ней,

Но теперь я спустился в долину, 

и теперь приближаться не смей.

Навсегда я готов затаиться 

и без имени жить. Я готов,

Чтоб с тобой и во снах не сходиться, 

отказаться от всяческих снов;

Обескровить себя, искалечить, 

не касаться любимейших книг,

Променять на любое наречье 

все, что есть у меня, мой язык.

Но зато, о Россия, сквозь слезы, 

сквозь траву двух несмежных могил,

Сквозь дрожащие пятна березы, 

сквозь все то, чем я смолоду жил,

Дорогими слепыми глазами 

не смотри на меня, пожалей,

Не ищи в этой угольной яме, 

не нащупывай жизни моей!

Ибо годы прошли и столетья, 

И за горе, за муку, за стыд,

Поздно, поздно! - Никто не ответит, 

и душа никому не простит.

*****

РАССТРЕЛ

Бывают ночи: только лягу,

В Россию поплывет кровать,

И вот ведут меня к оврагу,

Ведут к оврагу убивать.

Проснусь, и в темноте, со стула,

Где спички и часы лежат,

В глаза, как пристальное дуло,

Глядит горящий циферблат.

Закрыв руками грудь и шею,

Вот-вот сейчас пальнет в меня -

Я взгляда отвести не смею

От круга тусклого огня.

Оцепенелого сознанья

Коснется тиканье часов,

Благополучного изгнанья

Я снова чувствую покров.

Но сердце, как бы ты хотело,

Чтоб это вправду было так:

Россия, звезды, ночь расстрела

И весь в черемухе овраг.

*****

Благодарю тебя, отчизна,

За злую даль благодарю!

Тобою полн, тобой не признан,

Я сам с собою говорю.

И в разговоре каждой ночи

Сама душа не разберет,

Мое ль безумие бормочет,

Твоя ли музыка растет...

*****

Прощай же, книга! Для видений

Отсрочки смертной тоже нет.

С колен поднимется Евгений,

Но удаляется поэт.

И все же слух не может сразу

Расстаться с музыкой, рассказу

Дать замереть... Судьба сама

Еще звенит, и для ума

Внимательного нет границы

Там, где поставил точку я:

Продленный призрак бытия

Синеет за чертой страницы,

Как завтрашние облака,

И не кончается строка.

"Мелодия", 1988

Всесоюзная студия грамзаписи. Запись 1984 г.

Апрелевский ордена Ленина завод грампластинок.

1988. Зак. 569. Тираж 9320. Арт. 11-3.  Цена 3 руб.

ССЫЛКА:

СКАЧАТЬ ИЛИ ПРОСЛУШАТЬ

АЛЕКСАНДР ГРАДСКИЙ. 1988. РАЗМЫШЛЕНИЯ ШУТА. LP

 АЛЕКСАНДР ГРАДСКИЙ. 1988. 

 РАЗМЫШЛЕНИЯ ШУТА.  LP (АОЛЗГ) 

Мелодия  С60 26447-48  004

С60-26447/3-1,  С60-26448/1-1

ГОСТ 5289-80  Гр. 3.  2-25

Винил, LP, стерео, 33 1/3,  Альбом , 

Страна: СССР

Записан / Выпущен: 1971-74 / 1988

Жанр:  Вокальная сюита, рок

mp3    320 кбит/сек.  105 Mb

Продолжительность:  43:42 

СОДЕРЖАНИЕ: 

СТОРОНА 1 

01. Скоморохи  (А. Градский – В. Сауткин) 

02. Ты и я (А. Градский) 

03. Финдлей  (А. Градский – Р. Бёрнс,  перевод С. Маршака) 

04. В полях под снегом и дождем (А. Градский – Р. Бёрнс, перевод С. Маршака) 

05. Я всегда любил зверей… (А. Градский) 

06. Баллада о войне (А. Градский) 

07. Наш старый дом (А. Градский – Р. Бёрнс, перевод С. Маршака) 

СТОРОНА 2 

08. Испания  (А. Градский – Н. Асеев) 

09. Ты меня оставил… (женская песня)  (А. Градский – Р. Бёрнс, перевод С. Маршака) 

10. Только ты верь мне  (А. Градский)

11. Подруга угольщика  (А. Градский – Р. Бёрнс, перевод С. Маршака) 

12. Песня шута  (А. Градский – В.Шекспир, перевод С. Маршака) 

13. Синий лес  (А. Градский) 

14. Я – Гойя  (А. Градский – А. Вознесенский) 

15. Финал (А. Градский)

А. Градский – вокал, синтезаторы, гитары, ударные, ф-но, челеста

И. Саульский – бас-гитара, вокал

Ю. Иванов – бас-гитара, гармоника (2,7,12,14)

С. Зенько – флейта, дудка, саксофоны

Ю. Фокин – ударные

В. Васильков – ударные (14)

А. Чалдранян – ударные (10, муз. вступление)

Звукорежиссура и реставрация: М. Дудкевич, А. Градский, Ю. Богданов

Редакторы А. Качалина, И. Йотко

Художник Б. Дударев

Выход этой пластинки — событие почти уникальное, демонстрирующее первые опыты в советской рок-музыке, которые, к счастью, сохранились в оригинальной записи. Наивно порой звучат сегодня нехитрые приемы тогдашней звуковой палитры, но не следует забывать, что до этих песен в этом жанре музыки в нашей стране практически ничего не было написано, если не считать двух-трех «русо-язычных» зарисовок группы «Сокол». Большинство частей сюиты созданы в последней трети 1960-х годов, став доказательством (а это тогда было необходимо) возможности пения на русском языке и сочинения собственно российской мелодики в роке.

Градский и его группа определили в своем  творчестве  почти   все   возможные направления в советской рок-музыке. Это и барокко-рок («В полях под снегом и дождем»), хард-рок, а позднее металл («Песня шута» и «Финдлей»), социально-философское осмысление «ленноновской» темы в «Я — Гойя», лирика («Ты и я»), фолк-рок «Нашего старого дома», «битлзовские» интонации («Только ты верь мне»), антивоенная направленность «Баллады о войне», позднее развитая в кинофильме «Романс о влюбленных», первые фонограммы с синтезаторами, абсурдная и гротесковая линия («Я всегда любил зверей»), хотя мы знаем еще и чуть ли не пайковую, частушечную «Птицеферму», и едкую сатиру «Песни о дураках» Градского образца 1968 года.

Градский первым в СССР начал записывать  фонограммы  всех  партий.  Часть   из таких опытов («Только ты верь мне» и «Ты меня оставил») представлена на данном диске.

Маленькие чудеса — «Синий лес» и «В полях...» надолго сохранились в сердцах слушателей, а «Испания» долгое время была песней, которой композитор начинал свои сольные концерты. Велик был успех тогдашних «Скоморохов», в 1970 году после концертов в Ереванском спортзале «Динамо» восторженная публика несла Градского и его товарищей несколько километров до гостиницы на руках...

Воздадим же и мы должное Александру Градскому и группе «Скоморохи» за их весомый вклад в дело развития и становления рок-музыки в нашей стране.

СЕРГЕЙ ТИХОНОВ

(С) "Мелодия", 1987

Всесоюзная студия грамзаписи. 

Записи ВСГ и Всесоюзного радио 1971 - 1974 гг. 

Апрелевский ордена Ленина завод грампластинок 

1988. Зак. 57.  Тираж 6600. Арт. 11-1 Цена 2 руб. 50 коп. 

ССЫЛКА:

СКАЧАТЬ ИЛИ ПРОСЛУШАТЬ

АЛЕКСАНДР ГРАДСКИЙ. 1988 – САТИРЫ. 2LP (ЛЗГ)

 АЛЕКСАНДР ГРАДСКИЙ. 1988  

 САТИРЫ.  2LP (ЛЗГ) 

Мелодия  С60 25479-82

ГОСТ 5289-80  Гр. 3.  2-25

2LP, stereo, 33 1/3, Album, Repress, Gatefold Sleeve  

Страна: СССР

Записан / Выпущен: 1980 / 1988

Жанр: Вокальная сюита 

mp3  320 кбит/сек. 191 Mb

Продолжительность: 36:39+34:53 (1:11:33)

СОДЕРЖАНИЕ:

ПЕРВАЯ ПЛАСТИНКА

СТОРОНА 1

01. Театр

02. Ошибка

03. Потомки

04. Споры

СТОРОНА 2 

05. Ночная песня пьяницы

06. Окраина Петербурга

07. Колыбельная

08. Гармония

09. На музыкальной репетиции

ВТОРАЯ ПЛАСТИНКА

СТОРОНА 3

10. Опять

11. Обстановка

12. Желтый дом

13. Ламентация

14. Под сурдинку

СТОРОНА 4

15. Остров. Утром

16. Бессмертие

17. Молитва

18. Театр

Александр Градский 

«Сатиры» на стихи Саши Черного 

Александр Градский и группа «Скоморохи»

Александр Градский – вокал, ф-но, гитара, бас-синти, пиано-родес, хонер-клавинет, 

колокола, челеста, вибрафон, ксилофон, ударные, арфа, скрипка, синтезаторы

Сергей Зеноко – флейта, саксофоны

Владимир Васильков – ударные

Звукорежиссеры: М.Дудкович, А. Градский. 

Редактор И. Йотко

Художник А. Терехов

Фото А. Косова

                                                                

   «В литературной основе этой сюиты - стихи Саши Черного, взятые из разных лет. 

Сатира Саши Черного, одного из самых читаемых поэтов начала XX века, 

была направлена против таких людских пороков, как трусость, подлость, глупость, 

безнравственность, мещанство, которые, к сожалению бытуют и в наше время. 

Отсюда и мысль о написании музыкального произведения, язык которого был бы 

ассоциативно созвучен тому времени. Это канкан и нанний джаз, романс и 

«душещипательная» лирика в популярном тогда во всех сферах культурной жизни 

стиле «модерн», образность вокала камерной и оперной музыки…» 

                                                           А.Градский

(С) "Мелодия", 1987

Всесоюзная студия грамзаписи. 

Запись Всесоюзного радио 1980 г. 

Ленинградский завод грампластинок

08.10.88. Тип. завода З. 1010 -0- 1500  

2х АРТ. 11-1 ЦЕНА 5 РУБ.

ССЫЛКА: 

 СКАЧАТЬ ИЛИ ПРОСЛУШАТЬ